Доктор Анг Пенг Тиам

для серии статей “Позаботьтесь о своём организме”

Директор по лечебной работе онкологического центра Парквэй занимается лечением онкологических больных почти 20 лет.

В 1996 году он получил Сингапурскую национальную премию по науке за выдающийся вклад в медицинские исследования.

Недавно он опубликовал книгу с историями о больных “Доктор, у меня рак. Вы можете мне помочь?”, которая была переведена на четыре языка.

В поисках умиротворения

Это было утро парада и празника. Моя alma mater отмечала 124 года со дня основания, в попечительский совет которой я вхожу. Я изменил свое расписание в клинике: все приемы начинались с 10 часов и у меня появилось время сходить в школу на парад и благотворительное мероприятие.

Когда я подъезжал в госпиталь в 6 утра на утренний обход, медсестра из палаты, куда я госпитализировал одного из своих пациентов вчера, позвонила мне и сказала, что пациент «плохо выглядит».

Это был мужчина средних лет из Куала Лумпур, который впервые пришел ко мне на прием 3 недели назад. У него был гепатит В в течение многих лет, и теперь ему поставили рак печени запущенной стадии. У нас состоялась откровенная беседа по поводу серьезности его состояния и выбора лечения.

Когда я осматривал его в приемном отделение, он пожаловался на вздутие живота и невозможности принимать пищу в течение нескольких дней. В брюшной полости было много жидкости, а его глаза были желтые. Я предложил госпитализировать его для проведения поддерживающей терапии.

Я поговорил с его семьей и предупредил их, что они должны быть готовы, «если что-нибудь случиться». К сожалению, мои слова были пророческими.

Как только я зашел в госпиталь, раздалось предупреждение «голубой код». Это значит, что пациент в состоянии коллапса и команда реаниматологов находится в состоянии полной готовности.

Я также знал, что это, скорее всего, мой пациент. Я вошел в палату сразу же после прихода реаниматологов. Жена пациента плакала в дверях.

«Все было нормально, но неожиданно он закатил глаза...я старалась позвать его, но он не реагировал», – сказала жена.

Я извинился и зашел в палату. У пациента случился кардиопульмональный шок и проводились реанимационные действия. Я посмотрел показтели и вернулся к его жена.

Я должен был обсудить с ними возможность внезапной смерти, когда госпитализировал его, но я не ожидал, что ему станет плохо так быстро.

«Я думаю, не стоит продолжать реанимацию», – сказал я.

Я объяснил серьезность его рака, тщетность «успешной реанимации» и поддержание его на ИВЛ, и также ненужное страдание, которое будет вызвано всем этим.

Реанимация прекратилась и пациент так и не пришел в сознание.

Я подсел к жене, и мы стали ждать членов семьи. Когда они пришли и осознали, что он умер, они были обескуражены. Но так как семья была с пациентом с самого начала, они осозновали всю серьезность положения.

Самое главное для членов семьи понять, почему пациент умер. Рак – милосердная болезнь, она дает достаточно времени для осознания, если вы этого хотите. Если семья готова к смерти пациента, то они готовы к скорби, и продолжению своей жизни.

Я знаю, это звучит очень по-медицински, конечно, есть и такие, кто очень болезненно воспринимает смерть близких. Но для большинства, время залечит раны.

Я поговорил с семьей и мы пришли к выводу, что его его неожиданная смерть является благословением. Рак печени был очень запущен, и присутствовали явные признаки скорого конца. Последние три недели были чередой приемов в клинике и госпитализаций.

Когда я убедил семью, что конец был быстрым, все почувствовали облегчение от того, что он умер не в страданиях.

Так как я онколог, случаи смерти – это часть моей работы. Неважно, насколько я потрясен смертью пациента (когда я теряю пациента, которого лечил в течение некоторого времени, это то же самое, что видеть как умирает твой друг или родственник), я напоминаю себе сохранять самообладание и выражать спокойствие и понимание.

Скорбь – это очень личное для семьи, а я – строронний наблюдатель. Я прячу слезы, которые иногда наворачиваются на глаза, и я не скрывал их в то утро в школе.

Хотя я знал, что быстрая и спокойная смерть, без страдания, была наилучшим в его случае, я не мог понять, почему его состояние так быстро ухудшилось. Почему рак не обнаружили раньше? Мог я сделать для него нечто большее? И самый главный вопрос – нужно ли было продолжать реанимацию?

Позже, тем же утром, мне позвонили члены его семьи.

«Я просто хотела поблагодарить Вас, за то что Вы наблюдали его. Мы знаем, Вы сделали все, что было в Ваших силах, и мы это ценим», – сказал он.

Когда я положил трубку, я почувствовал спокойствие, которого не было все утро. Я думаю, что когда умирают пациенты, докторам тоже нужно достичь умиротворения.

This article first appeared in "Mind Your Body", a Straits Times Supplement.